zol_dol (zol_dol) wrote,
zol_dol
zol_dol

Categories:

Голунов-гейт


Чепчики, взметнувшиеся ввысь по поводу вырванного из зубов кровавой гэбни Вани Голунова, благополучно вернулись на макушки хозяев. Гектолитры выпитого за победу гражданского общества шампанского уже покинули канализационные трубы. Полагаю, пришло время задуматься, а что же это такое было? Почему история закончилась хэппи эндом, хотя ранее сотни подобных случаев не имели на то ни малейших шансов? Почему именно в данном случае гражданское общество, как по команде, проснулось, взбурлило, вышло из берегов, а после победы мгновенно успокоилось и опять уснуло? Почему народный герой Голунов оказался просто перепуганным мальчиком, мечтающем лишь об одном – чтоб о нем поскорее забыли и отстали? Попытаюсь безжалостно препарировать эту историю и показать то, что 99% в принципе не могут знать и адекватно понимать.

ВАЖНОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ. Для того, чтобы говорить то, что я собираюсь сказать, нужны серьезные моральные основания. В данном случае очень важно не только ЧТО говорится, но и КТО это говорит. Мало кто из ныне живущих на вопрос «А ты был на месте Голунова, чтобы так о нем отзываться? Ты, вообще, что сделал, чтоб иметь право рассуждать об этом?» может ответить «Да, был, имею». Я-то как раз имею моральное право и рассуждать, и давать оценку.

Я активно занимался расследовательской журналистикой еще в начале нулевых, пока Голунов оттачивал перо, строча тексты о преимуществах геев на московском рынке труда. Я исследовал коррупцию (словосочетание «борьба с коррупцией» принципиально не употребляю, потому что это – профанация), когда о Навальном еще никто не слышал. Трижды сидел за «политику», имею две судимости – за оскорбление Путина при исполнении им служебных обязанностей и терроризм, дважды похищался (один раз ментами, другой – бандитами), восемь лет находился в федеральном розыске. Как, и в каком случае работают политические реперссии, представление имею.

Последние 15-12 лет занимаюсь не публичными расследованиями, а работаю на заказ. Во-первых, независимые медиа в провинции, где я проживал, давно исчезли, как класс, и расследования нафиг никому не нужны. Я же не мАсковский мажор, жил в суровом реальном мире. Во-вторых, у меня нет щедрого работодателя в Прибалтике, который будет оплачивать «борьбу за правду». Да и нет никакой «борьбы за правду». Существует борьба хозяйствующих субъектов, в ходе которой стороны используют сливы компромата друг на друга. Чтобы красиво оформить слив, обращаются ко мне. Существует борьба за власть, в ходе которой одни подонки пытаются представить своих конкурентов еще большими подонками. Я могу так урыть «клиента», что он тысячу раз пожалеет, что полез в политику. В общем, что такое расследовательская журналистика, я знаю довольно неплохо, и могу давать оценки.

Был ли Голунов выдающимся инвесгейтером (разгребатель грязи – так называют журналистов-расследователей в американских медиа), лучшим журналистом страны, выдающимся профессионалом, золотым пером и прочая, и прочая, и прочая, как его стали представлять после скандала с подбросом ему наркотиков? Нет, никаких выдающихся достижений я за ним не замечал. Средней руки райтер, способный отработать темы средней сложности, не более того. Да и, давайте честно, его имя 99,9% представителям широкой общественности до 6 июня 2019 г. было неизвестно. И забудется оно, уверяю, так же очень скоро. Он однозначно не является звездой журналистики.

Вообще, если говорить о расследовательской журналистике, то тут есть специфика: успех, эффект, резонанс расследования процентов эдак на 70-80 зависит вовсе не от автора, а от наличия у него инсайда. Журналист что-то там раскапывает, работает под прикрытием в исключительно редких случаях, обычно папочку компромата представляет заказчик. Да-да, будьте уверены, 9 из 10 публичных расследований – заказуха. Это не значит, что они недостоверны, просто без заинтересованного лица они не имеют шанса появиться.

Расследования, основанные на анализе общедоступных данных, малоинтересны публике. В популярный жанр их смог превратить Навальный, но к журналистике они имеют меньшее отношение, нежели к политической пропаганде. Как пропагандист, Анатольич почти гений. Но журналист он никакущий, работает с фактурой обычно на троечку с минусом, потому что, в полном соответствии с заветами доктора Геббельса, добивается не правды, а эффекта.

Что касается россианского «журналистского сообщества», то весь мой уже почти 30-летний опыт общения с ним позволяет с абсолютной уверенностью утверждать: главная черта русского журналиста – патологическая трусость. Я говорю это без всякого осуждения. Это просто факт, совершенно логичный итог естественного профессионального отбора. В дикой природе трусливые особи имеют гораздо больше шансов выжить и оставить потомство, чем смелые и агрессивные. Тот, кто быстрее убегает и лучше прячется – тот выживает и формирует генотип.

Русский журналист (я имею в виду тех немногих, кто профессионально занимается именно журналисткой, а не пропагандонством и написанием текстов по ТЗ заказчика) должен быть труслив, он обязан копчиком чувствовать «красную линию», за которую нельзя переступать, потому что его ничто не защищает – ни профсоюз (об этом даже смешно говорить), ни закон (ржунимагу), ни публичность, ни работодатель. Работодатель, если это не чиновник, смотрящий за государственным СМИ (там никакой журналистики не может быть в принципе), а, скажем, главный редактор «независимого» издания, зависит от рекламодателя. Уходит рекламодатель – издание умирает. Рекламодателю нужен охват, тираж, рейтинг, статус. Поэтому позитивно-гламурный дискурс коммерчески рентабелен, а всякого рода общественно значимое правдорубство – убыточно.

Жесткие темы, конечно, дают изданию некоторую ситуационную популярность, но напрочь убивают статус, переводя его в разряд маргинальных. Вот как вы представляете себе рекламу элитного ЖК в журнале, где гвоздь номера – скандальный материал о квартирах чиновников московской мэрии (хорошо, если не в этом самом ЖК)? Да ни один солидный рекламодатель не хочет ассоциироваться с коррупцией, воровством. Рекламодатель не желает, чтобы его рекламу читатель потреблял, зарядившись негативом при чтении расследования про ФСБшную мафию. Да и ФСБ легко может устроить проблемы СМИ, проявившему к ней непочтительность. Поэтому ни один нормальный редактор не допустит в номер острый материал, если гипотетический вред для бизнеса от него будет выше эфемерного имиджевого выигрыша.

Журналист, чьи публикации вызывают негативную реакцию властей или потенциальных рекламодателей, мгновенно становится токсичным, выдавливается и из издания, и из профессии, скатываясь в маргинальное поле. Выживают и делают карьеру только предельно «чуткие» мастера слова, умеющие пройти по грани, не навредив ни себе, ни фирме, способные умолчать о важном, если это таит опасность, и проявляющие бешеное бесстрашие в пинании мертвого льва. Так устроена система. Этот естественный отбор происходит уже третий десяток лет. Всякий, кто не проходит сквозь многосупенчатый фильтр медиаформата, отсеивается в первые же годы профессиональной деятельности, уходит в маргиналы, в пропаганду, в пресс-службы, рекламу или вообще завязывает с медиаиндустрией. На выходе из этой мясорубки получаются только такие «журналисты», как гламурная балабольщица Ксюша Собчак или милый мальчик Ваня Голунов, способный вызвать жалость, когда его пытаются упрятать за решетку.

Общественность оказалась аццки разочарована: люди желали узреть этакого Че Гевару, Юлиуса Фучика и Нельсона Манделу в одном флаконе, символ гражданского мужества, героя, бросающего вызов лжи, несправедливости и тирании, а вместо этого увидели за решеткой хнычущего инфантильного мажора, в глазах которого читается вопль «Мама, забери меня отсюда!». После триумфального освобождения несостоявшийся герой что-то мямлил про панические атаки, страх переступать порог своего дома и страдальчески всхипывал: «Хочу, чтобы ничего этого не было, чтоб все вернулось взад, чтоб меня не узнавали на улице».

Да, Ваня Голунов – заурядный работник медиаиндустрии, патологический трус и ни разу не борец. Будь он другим, не смог бы работать в СМИ. И тут возникает вопрос: с какой целью ему устроили экскурсию в застенки, какой мотив был у мусоров? Общепринятой является версия о том, что смелого журналиста заказала некро-мафия за то, что Голунов рассказал о криминальном аспекте ритуального бизнеса. Шо, серьезно?

Вот тот самый срыв покровов. Если вы осилите многабукафф, то по прочтении только недоуменно пожмете плечами: текст довольно спокойный, громких разоблачений нет, ничего нового не сказано, сильные мира сего ни в чем особо криминальном не уличаются. И, самое главное, очередное придание огласке грязной подоплеки похоронного бизнеса никоим образом отрасли в целом и отдельным его деятелям не угрожает. Вообще ничем. Мотива для мести не вижу от слова «совсем». Но, даже если бы он и был, разве б стали бандиты выжидать год, чтобы потом устроить такую зверскую подлянку? Мстят обычно по горячим следам, пока кровь кипит, и злоба глаза застит.

Тут надо тоже кое-что пояснить. Личная месть с битьем различных частей тела, поджогом машины и прочими приветами а-ля 90-е в отношении журналистов – явление довольно редкое. Ну, бывает, нарвешься на совершенно отмороженного у…бка, как Кашин в случае с Турчаком. Но даже упоротые беспредельщики нечасто бывают настолько тупыми, что не понимают – месть лишь привлечет общественное внимание к фактам, обнародованным журналистом. Да и войны компроматов ведутся по определенным правилам. Кто их нарушает – тот сам себе делает хуже. Поэтому, когда со мной желали поговорить герои моих диффамационных публикаций, я не особо пугался. Приятными подобные встречи назвать трудно, но если ты начинаешь «моросить», то есть проявлять страх, прятаться, то только себе вредишь.

Однажды у меня состоялась примерно такая беседа с генералом, возглавляющим региональное управление СК. Пригласила меня в контору пресс-секретарь типа для того, чтобы лично передать пресс-релиз (ага, будто электронной почты не существует). Ну, это понятно, не сам же генерал будет звать на чай с баранками. У дверей учреждения меня встретила пара мордоворотов в штатском и препроводили к шефу. Минут 10 генерал мне объяснял, что я не вкуриваю, с кем связался, и что вот прямо сейчас могу уехать из его кабинета осваивать Север лет эдак на пяток.

- Ладно, давайте ближе к делу, – говорю я, делая утомленное лицо.

- Я просто хочу понять вашу цель. Вы же понимаете, что за клевету придется ответить.

- Вы же понимаете, что клеветы я не публиковал.

- У вас есть доказательства?

- Нет, – спокойно улыбаюсь, – откуда у меня могут быть доказательства? Я всего лишь высказал мнение, пользуясь своим конституционным правом.

- Значит, признаете, что в суде не сможете доказать свою правоту?

- Никакого суда не будет.

- Это почему же?

- Потому что вам не нужна шумиха. На прошлой неделе в областной газете тиражом 80 тыс. экз. вышла одна статья с фото, в которой утверждается, что скромный госслужащий по линии следствия отстроил себе избушку в элитном поселке, которую рынок оценивает в 90 годовых зарплат генерал-майора юстиции. В случае, если этот скромный госслужащий, который не берет взяток… По крайней мере, у меня нет никаких доказательств, того, что он берет. Так вот, если он попытается отреагировать на эту заметку с использованием своего служебного положения, тем паче, оным злоупотребляя, на следующий день уже федеральные СМИ придадут эту очень скользкую историю широкой огласке. Они ничем не будут рисковать, сообщая два факта. Первый факт: что в местной оппозиционной газете опубликована заметка о недвижимости генерала. Второй факт: главного редактора этой газеты начали преследовать силовики.

- С какой стати федеральные СМИ будут вас защищать? Вы что, такой знаменитый деятель?

- Нет, конечно. Но им заплатят, и они вас, а не меня, сделают знаменитым.

- Вам, значит, тоже заплатили за вброс?

- Конечно. Не стану же я бесплатно себе приключения на пятую точку искать!

- Даже не стесняетесь это признавать. Может, скажете, кто заказчик?

- Не скажу. Понятия не имею, кто это. Вам, думаю, виднее. Заказ и фактуру для публикации я получил от своего агента. С ним, вероятно, связался агент заказчика. Обычно слив компромата осуществляется через 2-3 посреднических звена. Можете, если интересно, обсудить это с ним сами, вот его визитка.

- Вы его так легко сдаете, – удивляется генерал.

- Не сдаю, а рекомендую. У вас есть недоброжелатель, который хочет поставить на место главы областного управления Следственного комитета своего человека, для чего должность сначала следует сделать вакантной. Вы, вероятно, захотите передать ему ответный привет. Не через пресс-службу же станете это делать? Мой агент – хороший специалист, имеет выходы не только на региональные СМИ, но и федеральные. Цены не задирает. Только, если будете звонить, имейте в виду, что разница во времени у вас семь часов составляет.

- Он что, на Камчатке живет?

- Нет, с Камчакой разница девять часов. Он в Монреале последние пару лет.

Не всегда диалоги шли так мирно и непринужденно, но до всех «униженных и оскорбленных», жаждущих сатисфакции, я доносил простую мысль: не имеет смысла ни судиться со мной, ни ломать мне пальцы. Я – честный наемник, который отрабатывает заказ на совесть. Ничего личного, просто работа. Если в будущем возникнет нужда слить компромат на своих противников, обращайтесь. И да, обращались.

Так что ни малейшей нужды мстить Голунову после публикации расследования у похоронной мафии, мэрии Москвы, МВД, ФСБ не было. Всем очевидно, что он – не инициатор расследования, а всего лишь исполнитель. За ним стоит довольно мощный медиаресурс, на который невозможно оказать давление, поскольку он базируется за границей. Травить журналиста в данном случае – только актуализировать скандал и поднимать цитируемость «Медузы».

Журналист рискует нарваться на репрессии только в одном случае – если он представляет системную угрозу. Со мной примерно так и было. В 2003 г. я работал на мэрских выборах в одном богатом нефтяном городке. На меня вышел информатор из органов, который слил информацию о том, как местный ОБНОН (отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) фактически возглавляет местную наркомафию. Так же обноновцы творят еще много всяких преступных деяний, включая убийства, похищения с целью выкупа, рэкет и прочие «шалости». Посоветовались с кандидатом. Поскольку местные менты создавали оппозиции много проблем, я предложил слить этот компромат, чтобы дать мусорью понять: не лезьте в политику – вам же хуже будет. Сами обноновцы – мелкие сошки, отвечать за их беспредел будет начальник ГУВД. Ему и был адресован меседж.

Поскольку я работал тогда публично, перед выходом газеты были предприняты все необходимые профилактические меры. Я совершил турне по городским и региональным представительствам прокуратуры, УСБ МВД, ФСБ, написав в обшей сложности почти десяток заявлений о ставших мне известными фактах преступной деятельности оборотней в погонах. Это обязывало правоохранителей пусть формально, но все же отреагировать, провести доследственную проверку, ответить мне. Общественный резонанс (а он получился весьма заметным, да что там скромничать – просто оглушительным) должен был совершенно деморализовать ментов.

Но наши расчеты провалились, потому что просчитать действия идиотов невозможно. Мусора оказались совершенно отмороженными придурками и не выдумали ничего лучшего, как подкинуть мне пару грамм гашиша и отправить в СИЗО. Вскоре они и сами там оказались, потому что в городе против мафии ментовской воевала прокурорская мафия, и последняя, воспользовавшись большим резонансом, который возник вокруг «дела Кунгурова», нанесла по своим конкурентам мощный удар. Но тут важно следующее: менты видели во мне именно системную угрозу, и жажда мести была для них хорошим мотивом, но не причиной репрессий. Моя газета носила агрессивно-антимэрский характер. Менты деятельно поддерживали действующего главу города. Смена мэра означала уход на пенсию начальника ГУВД и утрату позиций ментовской мафией, отстроившей хорошие финансовые потоки в свой карман. Как нетрудно догадаться, за оппозицией стояла мафия прокурорская. Поэтому для мусоров не имело значения, собираюсь я еще публиковать расследования об их преступной деятельности, или нет, я представлял угрозу их крыше (мэру) и, следовательно, им самим. Потому они и пошли на обострение. Просто из мести менты бы так подставляться не решились.

Какую системную угрозу представлял Галунов похоронщикам ПОСЛЕ публикации своего расследования? Очевидно, что ни малейшей, потому его и не трогал никто почти год после обнародования статьи. По правде говоря, она и в момент выхода сенсационного резонанса не имела, а уж в 2019 г. про нее вообще все забыли (в топе выдачи Яндекса текст появился лишь после недавнего скандала). Я ее помню исключительно потому, что у меня в конце прошлого года случился небольшой заказик по опускалову региональной похоронной мафии, и голуновский текст я в ознакомительных целях изучил.

Так в чем же тогда были движущие мотивы Голунов-гейта? Сам Ваня Голунов тут совершенно не при делах, его использовали втемную. Идет борьба за трансферт власти. Разные кремлевские башни выясняют между собой отношения, пытаясь усилить свои стартовые позиции в мире без Путина. Да, прикиньте, люди, которым есть, что терять, не только рассуждают о том времени, когда плешивый, наконец, отлепит жопу от трона, а всеми силами приближают этот момент. В следующем посте дам вам весь расклад. (Продолжение следует).
https://kungurov.livejournal.com/238479.html


- Дело Алексея Кунгурова.

Олег Панфилов: Сегодня в программе: в Ноябрьске Тюменской области главного редактора газеты обвинили в хранении наркотиков. Что думает по этому поводу обвиняемый Алексей Кунгуров? Расследования Центра экстремальной журналистики. Гонимая газета: пиар, политика или свобода слова? Участвуют корреспондент Радио Свобода Алекс Неймиров, эксперт Центра экстремальной журналистики Сергей Плотников и юрист Борис Пантелеев.

7-го марта в Ямало-Ненецком автономном округе сотрудниками отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков УВД города Ноябрьска был задержан главный редактор газеты "Вольный город" Алексей Кунгуров. В остановленной машине Кунугрова милиционерами были найдены наркотики, журналист был задержан, ему предъявили обвинение по статье 228-й Уголовного кодекса Российской Федерации и поместили в следственный изолятор города Ноябрьска. Надо сразу отметить, что среди фактов давления на журналистов или, точнее, предъявленных обвинений журналистам, хранение наркотиков из разряда экзотических.

Что же произошло на самом деле в Тюменской области? Действительно ли причиной ареста журналиста стало хранение наркотиков или это связано с журналисткой деятельностью?

Об этом наша сегодняшняя программа, полностью посвященная Алексею Кунгурову.

В начале предлагаю интервью Кунугрова, записанное корреспондентом Радио Свобода Алексом Неймировым несколько дней назад, в котором он рассказывает об обстоятельствах своего задержания.

Алексей Кунгуров: Информация была вполне конкретная, то, что сотрудники отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков собирают день с наркоторговцев. В основном то, что опубликовано, предоставил Фролов, мой информатор, внештатный сотрудник милиции, сам во всех этих делах участвовал непосредственно. Все говорили, что это не секрет, берут деньги, контролируют. То есть подтвердили все, с кем я говорил - сами наркоманы, кто имел отношение к торговле, раньше наркотиками торговал, а сейчас от дела отошел, уже скрывать нечего; врачи, которые в наркодиспансере работали; сотрудники моргов; с другими сотрудниками милиции общался, все они это подтверждают. Но, разумеется, доказательств юридических у меня не было. Но тут гражданин Фролов, который и вашим и нашим работал, сказал, что у него имеется видеозапись, сделанная самим наркоторговцем на всякий случай на маленькой цифровой камере, которая стояла спрятанная у него в квартире, где видно, как обноновцы его избивают и вымогают у него деньги. Это меня и интересовало. Предлагали купить ее. Запись в тот момент находилась якобы на руках у одного наркомана, который ее украл. Приехал Фролов, сказал, пойдем за кассетой. Я шубу накинул и вышел, думал, что она у него. Только в машину сел, он сказал, что поедем к Вове, это тот гражданин, у которого якобы кассета находилась, он боится ее отдавать. Сначала посмотрим, если тебе понравится, отдаешь деньги, сразу получаешь кассету. Приехали почему-то не к Вове, а в ресторан "Мечту". Разделись в гардеробе, закрыли гардероб на ключ, ключ был у подруги фроловской. Пока сидели в зале, пили чай, Фролов вышел и подбросил наркотики. Буквально через несколько минут: белая "Нива", оперативники, наручники. Как только они меня мордой в снег положили, первое, что они сказали злорадно: "А, дописался, писатель".

Олег Панфилов: Вопрос к Алексу Неймирову, корреспонденту Радио Свобода в Тюменской области, что происходило после задержания Кунгурова?

Алекс Неймиров: После задержания Кунгурова прошло уже два месяца. Следствие продолжается. Получается, что двух месяцев не хватило, чтобы ответить на вопрос, который вы, Олег, задали в начале передачи, причастен ли журналист к сбыту наркотиков или его преследуют за профессиональную деятельность? Очевидно, что этот ответ может дать уже только суд, все слишком зашло далеко, и ни одна из сторон не собирается уступать. Я имею в виду, что на стороне Кунгурова находятся люди, заинтересованные в том, чтобы эта информация появилась на свет. Я думаю, что можно сейчас сказать, потому что выборы в Ноябрьске уже прошли, и Кунгуров этого не скрывал, он ехал работать в Ноябрьск как журналист-пиарщик, работал в команде одного из кандидатов, кандидат этот проиграл. Кандидата зовут Сергей Серединский, у него после этого появилось еще больше желания рассказать о том, что все-таки происходит в таких закрытых городах как Ноябрьск. Подчас предвыборная ситуация оказывается единственным шансом, когда и журналисты, и те люди, которые читают и слушают средства массовой информации, имеют возможность добыть информацию о замаскированных проблемах, о сомнительных связях. Это, пожалуй, единственный шанс - в предвыборных кампаниях рассказать о таких делах, о которых пытался рассказать Алексей Кунгуров в статье "Наркомафия в погонах", которую с ним, как он считает, так сурово обошлись ноябрьские обноновцы. Если рассказать немножко о хронологии. Он просидел недели три в Ноябрьском изоляторе временного содержания, здесь он лишний раз убедился в правильности своих журналистских исканий. То есть он сидел в одной камере с лицами, подозреваемыми в сбыте наркотиков, и таким образом от них узнал много нового о ноябрьской милиции, о методах работы ОБНОНа. Как вы, наверное, заметили в его интервью, он признается, что в таких делах важны факты, юридически доказуемые факты. Собственно говоря, то, ради чего он и согласился на покупку этой кассеты с компроматом, и то, ради чего он и пострадал.

Олег Панфилов: Спасибо, Алекс. Месяц назад Центр экстремальной журналистики провел собственное расследование этой истории. В Тюменской области побывал эксперт Центра экстремальной журналистики Сергей Плотников. Сергей, вы встречались с разными людьми, способными объяснить эту историю, каковы ваши выводы?

Сергей Плотников: Точку в этой истории может поставить теперь только суд. Что касается впечатлений и выводов из разговоров с разными людьми, действительно разными, нашими коллегами-журналистами, представителями правоохранительных органов, я встречался и с заместителем прокурора города Ноябрьска, то нет у меня однозначного объяснения, что все было сделано, как полагается. "Кунгуров занимался распространением наркотиков". Уж слишком все это хорошо, логично ложится в канву не только предвыборной ситуации в городе Ноябрьске, но и ряда гонений, происшествий, которые произошли с газетой "Вольный город" до того, да и после того.

Олег Панфилов: Вы разговаривали с разными людьми и сумели записать их рассказы или отношение к этой истории. Могли бы вы нам продемонстрировать эти записи?

Сергей Плотников: Председатель Ноябрьской городской организации Союза журналистов Евгения Котова. У нее свое мнение об этой истории, и вот оно такое:

Евгения Котова: В отношении Кунгурова нарушены мыслимые и немыслимые нормы и законы журналистикой этики. Они нарушаются у нас в глубинке, как правило, сплошь и рядом. У меня такое впечатление, что свобода слова, свобода прессы, свобода поступков существует где-то в центре России, а у нас в глубинке на это нет даже намека.

Сергей Плотников: Кроме того, я разговаривал с Котовой не только о ситуации с Алексеем Кунгуровым, но о ситуации со СМИ в городе Ноябрьске, с их свободой или несвободой. Поскольку я уже знал, что здесь произошел такой беспрецедентный случай, редактор ведущей газеты города "Северная вахта" подал в суд на Евгению Котову, председателя Союза журналистов, иск о защите чести и достоинства и деловой репутации. Суд этот иск удовлетворил в части защиты деловой репутации. Самое интересное, исключая то, что журналист подает в суд на руководителя творческого союза журналистов, состоит в том, что умалила честь и достоинство редактора не какая-то публичная акция, публичное выступление, газетное или радиоинтервью Котовой, а всего-навсего письмо, в котором она поддерживала коллективную жалобу журналистов города Ноябрьска на несправедливые действия этого редактора. Создан прецедент, когда председатель творческого союза, поддерживая журналистов, выполняя свои прямые обязанности, может в судебном порядке пострадать.

Евгения Котова: За два года, когда у власти стоял господин Бабенков, реактор газеты "Северная вахта", уволено 19 человек, сотрудников газеты. Это немыслимо. И когда коллектив возмутился против этого, он сначала писал жалобы мэру, мэр не прореагировал, а потом он вынужден был обращаться дальше, в приемную представителя Латышева и в Рострудинспекцию. Мы обратились, это послужило поводом для господина Бабенкова подачи иска в суд на меня о защите своей чести, достоинства и деловой репутации.

Олег Панфилов: Спасибо, Сергей. Вы говорите об атмосфере, которая сложилась в отношениях между властью и журналистами.

Для полной картины происшедшего необходимо добавить такую деталь: Алексей Кунгуров является членом политсовета Тюменского регионального отделения политической партии "Либеральная Россия". И, судя по заявлению "Либеральной России": "Задержание Сергея Кунгурова - заранее спланированная провокация органов внутренних дел по пресечению профессиональной деятельности главного редактора газеты "Вольный город"". В этой истории, на мой взгляд, есть две составляющие, два фактора, две причины, которые, по всей видимости, и стали предметом задержания и обвинения Кунгурова. Во-первых, газета "Вольный город" создавалась не потому, что в городе ощущался недостаток информации, газета могла быть хорошим бизнесом для активного журналиста, а потому что появилась необходимость в пиаре. Для кого? И это уже ответ на второй вопрос. Новому кандидату в мэры города. В появившихся после ареста мемуарах житель Тюмени Алексей Кунгуров пишет откровенно, как и почему полгода назад, 4-го ноября 2002-го года, появилась новая газета: "Тут у многих может возникнуть вопрос: зачем нужно ехать в незнакомую глушь, чтобы издавать там газету? Неужели не нашлось желающих среди местных журналистов? Ответ прост. Вскоре в Ноябрьске должны состояться выборы главы города, а "Вольному городу" отводилась роль, так сказать, рупора местной оппозиции. Учитывая специфику тюменского Севера, трудно ожидать, что хоть кто-то отважится выступить против действующей администрации". Алекс, что вы думаете по этому поводу?

Алекс Неймиров: Алексей Кунгуров попал действительно в сложную ситуацию. С одной стороны, нужно сразу развести эти две линии: линию его профессиональной работы и пиара, и выборов; и то дело, которое, выражаясь языком соответствующим, "шьют" ему. То есть это два совершенно разных дела. Я бы хотел, чтобы мы отслеживали одну линию отдельно от другой. К той линии, которая касается пиара, его журналистской деятельности, я бы хотел еще добавить, дело в том, что Алексей Кунгуров по специальности дизайнер, и то, что он делает, вызывает в нем своеобразный азарт. Почему ему нравится выпускать такую газету как "Вольный город", а не газету типа "Ноябрьская правда"? Потому что он может лицо этой газеты оформить надлежащим образом, как он считает, как дизайнер. Если эта пиаровская желтая пресса, он ее может, соответственно, вывести на должный уровень, и она будет соответствовать тому рангу, на который она в принципе заявлена. Он в принципе в одном лице и журналист, и редактор, и человек, который занимается макетированием газеты, мало кто об этом знает. Может быть, это поможет прояснить картину и представить себе Кунгурова как цельного человека.

Олег Панфилов: Спасибо, Алекс. Вопрос Сергею Плотникову. Все-таки политическая деятельность Алексея Кунгурова и его деятельность как главного редактора недавно созданной газеты "Вольный город", совместимы или то, что с ним произошло, это провокация против "Либеральной России", или, может быть, провокация против кандидата в мэры, который, как мы уже знаем, проиграл выборы?

Сергей Плотников: Вряд ли это провокация против "Либеральной России". Потому что я был в региональном офисе партии, разговаривал с людьми, они, разумеется, поддерживают члена политсовета Кунгурова. Но в Ноябрьске о том, что Кунгуров "Либеральной России", никто в разговорах не упоминал, и на мои слова об этом реагировали довольно удивленно. Что касается провокации против кандидата, на которого работал Кунгуров, этот вариант я исключить не могу. Что касается отношения к газете. Как мне показалось, с самого начала газета была остро оппозиционной, но на первых шагах ее появления в Ноябрьске правоохранительными органами был задержан, я не хочу сказать арестован, потому что это будет не точный юридический термин, тираж, часть тиража, этой газеты. И никакие усилия: ни кандидата в депутаты Серединского, ни одного из депутатов Государственной думы, который был озабочен этим фактом, ни мои усилия узнать (в том числе у заместителя прокурора города), что стало, собственно, с этими десятью тысячами экземпляров газеты, не увенчались успехом. Да, говорили все, в том числе и заместитель прокурора, изъятие, арест тиража возможен не иначе как по закону, по решению суда. И тем не менее каким-то образом правоохранители Ноябрьска узнали, что там-то и у такого-то человека, в такой-то машине 10 тысяч экземпляров газеты "Вольный город". Газета зарегистрирована, газета допущена по закону к распространению в городе Ноябрьске. Эти 10 тысяч были задержаны. Потом какие-то обычные перипетии, и след этих 10 тысяч экземпляров теряется, никакого решения не вынесено.

Олег Панфилов: Спасибо, Сергей. Вопрос к Алексу Неймирову: скажите, после того, как был задержан Алексей Кунгуров, как повела себя журналистская общественность Тюменской области, были ли какие-либо заявления протеста, помимо того заявления, которое я процитировал, но заявления политической партии? Как вели себя журналисты в Тюменской области?

Алекс Неймиров: Никаких откликов в нашей журналистской среде на события, происходящие в Ноябрьске и касающиеся конкретно ситуации с задержанием Алексея Кунгурова, не было сделано. Единственное, что я вспоминаю за эти два месяца, это больше политического толка пикет, состоявшийся у Дома правосудия Тюмени. Во время этого пикета были высказаны требования, касающиеся и методов, применяемых к Алексею Кунгурову. Но это, пожалуй, единственный случай, и то он не получил огласки в прессе.

Олег Панфилов: Спасибо, Алекс.

Вопрос Борису Пантелееву, вопрос, который, наверняка, беспокоит не только меня, но и моих собеседников. В чем же проблема, действительно ли это давление на журналиста? Или это акция, предпринятая как акция подавления человека, занимающегося политическим пиаром?

Борис Пантелеев: Ситуация действительно сложная, трагическая. Она свидетельствует о том, насколько сильно размыты сегодня этические и правовые ценности в нашем обществе. Во-первых, что следует признать. Я считаю, что рассуждения на эту тему должны быть однозначными. Алексей Кунгуров не является журналистом в том смысле, в каком это записано в этическом кодексе российских журналистов и международных стандартах журналистики. Он высокопоставленный партийный функционер, он активный и эффективный пиарщик, возможно, он талантливый дизайнер, но он не журналист. Его газета, которая бесплатно раскладывалась по почтовым ящикам тиражом до 10 тысяч, это, видимо, агитационные, пропагандистские, избирательные материалы, листовки. Но дальше следует обратиться к международным стандартам, в частности к статье 10-й Европейской Конвенции о правах человека, которая, между прочим, защищает свободу самовыражения любого лица и гражданина: и журналиста, и рекламного агента, и дизайнера, и поэта, и художника, и так далее. Неограниченный круг лиц попадает под действие этой статьи. Это право подразумевает именно нелицеприятные высказывания и критику власти со стороны любого субъекта гражданского общества, и это право подтверждено и признано российской Конституцией. В статье 29, в статье 15 части 4 записано, что Россия гарантирует исполнение этого права на своей территории.

Давайте обозначим свою позицию. Моя позиция заключается в том, что ни издатель антикоммунистической газеты, ни Сергей Доренко журналистами не являются. Они излагали - грамотно, красиво, творчески - определенную политическую позицию, но это представители другого профессионального сословия. Что касается наркотиков, здесь наш правозащитный порыв, я считаю, не вполне еще реализован. Есть очень серьезные аргументы в пользу того, что дело сфабриковано. В качестве авторитета я могу сослаться на председателя Комитета по безопасности Государственной думы Российской Федерации Гурова Александра Ивановича, который заявил, например, что в России сегодня десятки тысяч людей находятся в тюрьмах по сфабрикованным обвинениям. В основном эти обвинения сводятся к хранению двух-трех патронов или десятой доли грамма наркотиков. И это, по его мнению, является следствием ужасного непрофессионализма наших милиционеров и всей системы МВД.

За десять последних лет из МВД ушло более миллиона сотрудников, и ушли не самые худшие. Фактически наши милиционеры разучились работать, они (так же как и журналисты) ринулись в политику, они занимаются "крышеванием", в том числе и выполняют политические заказы. Теперь (вследствие новых веяний) милиционеры не отвечают за регистрацию правонарушений, то есть им разрешили ставить на учет все совершаемые правонарушения. Но они давно разучились раскрывать эти правонарушения. И для того чтобы как-то сводить концы с концами, демонстрировать свою активность, они в массовом количестве занимаются фабрикацией дел, и одно из типичных проявлений фабрикации - это именно дела о наркотиках и о хранении оружия.

Олег Панфилов: Мы рассказали вам о деле Алексея Кунгурова и поставили много вопросов, ответов на которые мы не знаем. По всей видимости, ответы на эти вопросы должен дать суд.
https://www.svoboda.org/a/24195476.html

Tags: Кунгуров, дефективные борцуны, дурят лохторат, пропаганда и реальность, пропагандоны олигархата
Subscribe

Posts from This Journal “пропаганда и реальность” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments